Совершенная мудрость

[Татьяна]

Чжан Чжэнь-цзи. Практика дзэн.

 

Совершенная мудрость Будды

 

Совершенная мудрость Будды имеет две грани: одна из них называется «мудростью знающего вещь такой, как она есть», а другая — «мудростью знающего все».

 

Первую можно рассматривать как «вертикальную», а вторую — как «горизонтальную» мудрость.

 

Представьте себе воду, налитую в чашку. Обычный человек будет смотреть на нее просто как на воду, то есть как на жидкость для утоления жажды; химик — как на соединение водорода и кислорода; физик — как на сложный результат движения электронов; философ — как на нечто, выражающее «взаимоотношения» и «причинность»; просветленный бодхисаттва — как на проявление своего собственного ума, а Будда — как на «истечение» совершенного состояния Будды.

 

В этом простом объекте — чашке воды — сходятся великое множество областей существования и многообразие глубин бытия, которые надлежит охватить, измерить и постичь нашему рассудку. В зависимости от мелкости или глубины нашего рассудка определяются области, в которые он способен проникнуть.

 

Таким образом, «вертикальная мудрость» Будды является проникающей интуицией, последовательно пронизывающей все уровни и сферы существования и касающейся самых глубин бытия как такового. Это глубочайшая мудрость, которая выходит за пределы здравого смысла, науки, философии и религии; это мудрость, которая испытывает предельные глубины дхармы — неописуемую и непостижимую «таковость». Такова «мудрость вертикальная».

 

Что касается смысла «горизонтальной мудрости», или «мудрости всеведения», то он отчетливо разъясняется самим термином. Он указывает на аспект всеведения мудрости Будды, который знает все.

 

Современному человеку с подобным трудно согласиться. Знаменитый китайский философ Чжуан-цзы говорил: «Жизнь конечна, а знание — бесконечно. Стремиться к бесконечному знанию в этой конечной жизни — безнадежная задача!» Людям XX века подобные высказывания особенно придутся по нраву.

 

В старину, несомненно, жили великие ученые и мыслители, которых современники считали мудрецами, «знающими все». Китайская поговорка гласит: «Конфуцианскому ученому стыдно не знать какую-либо отрасль знания». В наше время мы считаем самонадеянными претензии на всезнание даже в одной области. Поэтому многим людям кажется, что мудрость всезнания — это что-то сверхъестественное и недосягаемое для человеческого ума.

 

Вопреки здравому смыслу, буддизм настаивает, что всякое живое существо — потенциальный Будда, способный достичь состояния Будды (которое включает в себя мудрость всеведения); для этого нужно просто приложить правильные и достаточные усилия. Если это так, то каким же образом буддизм может убедить нас в том, что существует такая возможность — «все знать»?

 

(продолжение дальше)

[Татьяна]

Чтобы ответить на этот вопрос, следует для начала проанализировать особенности, или матрицы, в соответствии с которыми функционирует человеческий ум.

 

Сделав такой анализ, махаянские ученые пришли к выводу, что человеческий ум функционирует в соответствии с шестью основными особенностями, или способами, мышления, а именно: накоплением, ограничением, противоречивостью, иллюзорностью, бессилием и расточительностью, а также «цеплянием».

 

Под влиянием этих ошибочных и глубоко укорененных шаблонов мышления мы вполне естественно полагаем, что «мудрость всеведения» является весьма привлекательной в качестве предмета созерцания, но полностью находится вне нашей досягаемости.

 

Однако представьте, что мы можем трансформировать эти ошибочные схемы, в соответствии с которыми до сих пор работал наш ум, в новые формы, возвышающие ум до новых горизонтов и освобождающие его от его прежних «привязанностей»: показалась бы нам тогда «мудрость всеведения» далекой и недосягаемой, как прежде?

 

Зоркость человеческого глаза ограничена, однако с помощью приборов его возможности могут быть расширены до областей пространства, доселе недоступных. Неуместно ли подобное сравнение в отношении ограниченности человеческого ума в сравнении с «мудростью всеведения»? Прежде чем пытаться ответить на этот вопрос, нам нужно исследовать шесть основных характеристик человеческого мышления, упомянутых выше, и посмотреть, каким образом они влияют на функции человеческого ума.

 

1. Человеческий способ мышления накопителен.

Это означает, что человеческое знание формируется в процессе «сосредоточения» и постепенного накопления. Например, в начальной школе нас сначала научили алфавиту, затем — читать слова и предложения, а позже — писать буквы, упражнения и сочинения. В конце концов накопленное знание и развившийся талант пре¬доставили нам возможность писать книги или творче¬ски выражать весьма сложные мысли и новые идеи. Этот процесс добывания человеческого знания состоит из достраивания, прибавления, припаивания вновь при¬обретенных сегментов знания к старой массе. Все связы¬вается друг с другом в процессе, который конечен, час-тичен, ограничен и обусловлен по своей природе и своему происхождению. Из-за того что сама природа этого накопительного процесса обусловила и предопределила его результат, он никогда не может завершиться. На дороге накопления нет конечного пункта — мы всегда будем находить достаточно места, куда можно добавить что-то еще. Даже если мы будем всю свою жизнь по капле собирать дождевую воду с крыши дома, это никак не повлияет на уровень воды в океане. Если использовать эту аналогию, то, размышляя накопительным образом, человек никогда не достигнет мудрости всеведения, характерной для состояния Будды.

 

2. Человеческий способ мышления ограничен.

Это очевидно, поскольку все мы знаем, что обычно человеческий ум может думать в определенный момент только об одном.

 

Люди, внимание которых может быть направлено на несколько вещей сразу, или люди, способные в одно и то же время решать несколько проблем, встречаются редко. Я помню, как, будучи мальчиком и проживая в Бэйпине, часто слонялся без дела по базарной площади. Моим любимым местом был один «универмаг», владелец которого был замечательным человеком. Он одновременно мог держать в уме большое количество разных вещей. Часто он сидел на высоком стуле за кассой и, держа в правой руке китайскую кисточку, вел свои записи. Одновременно пять пальцев его левой руки постоянно бегали вверх и вниз по счетам, и вдобавок ко всему он без умолку говорил с покупателем или давал указания мальчику-помощнику. Кроме того, два его больших черных глаза всегда бдительно наблюдали за тем, чтобы покупатель тайком не взял что-нибудь с дальней полки.

 

Этот человек мог бы считаться достаточно необычным. Однако его гениальность все-таки была в основном ограниченной, поскольку даже он не мог одновременно думать более чем о десяти вещах, не говоря уже о сотне, тысяче или о бесконечном числе предметов. Поскольку, чтобы справляться со своими функциями, человеческий ум неизменно следует образцу «одного в одно время», у него нет другого выбора, кроме как оставаться в царстве конечности и ограниченности.

 

(продолжение дальше)

[Татьяна]

3. Человеческий способ мышления противоречив.

Эмоции и рассудок — вот два верховных и в то же время конфликтующих начала, которые образуют основное содержание все время колеблющегося человеческого ума.

 

Эмоции наполняют нас сильными желаниями относительно того, чего бы нам хотелось делать, но рассудок хладнокровно предупреждает нас о том, чего нам делать не следует. В результате жизнь, управляемая этими двумя противоборствующими аспектами, превращается в постоянную битву между холодными силами рассудка и горячими силами эмоций. Исследовав обоих противников, мы обнаруживаем не только то, что они противостоят и гасят друг друга, подобно воде и огню, но также открываем интересный факт, что они возникают не разновременно. Когда достигает своего пика рассудок, эмоции испытывают отлив, и наоборот.

 

Если, например, наш ум поглощен попытками решить трудную философскую или математическую задачу, полностью задействована рассудочная способность, эмоции же слабо различимы. И наоборот, если мы испытываем любовный экстаз или яростно сражаемся с врагом, соответственно эмоции усиливаются, а работа рассудка сводится к минимуму. По этой причине мы никогда не слышали, чтобы какой-либо математик или ученый сформулировал новую гипотезу или сделал открытие в процессе скандала или во время занятий любовью. В человеческом уме рассудок и эмоции являются непримиримыми силами, подавляющими друг друга.

 

Но если бы подобное происходило в уме Будды, то последствия были бы поистине катастрофическими. Представьте, что вы столкнулись с животрепещущей проблемой и у вас нет иного выхода, кроме как обратиться с настоятельной и отчаянной мольбой к Будде. Но он отвечает: «Погоди, погоди, друг мой! Не молись мне, ты выбрал неподходящее время, потому что мой рассудок сейчас очень активен, а эмоции в упадке. У меня нет настроения оказывать тебе милость. Попытайся завтра, когда я буду в лучшей форме и в лучшем состоянии духа!»

 

Эти слова, должно быть, звучат смешно, но на самом деле они иллюстрируют глубокую и важную истину о состоянии Будды. Совершенный Будда, прежде чем достичь состояния Будды, должен привести свой рассудок и эмоции в единство, в полную и нерушимую гармонию. Эмоции и рассудок в таком случае трансформируются в сострадание и мудрость; они всегда должны проявляться одновременно, в равновесии и без колебаний и быть слиты в одно великое неразделимое целое. Одновременное возникновение сострадания и мудрости, одно из величайших чудес состояния Будды, — восхитительная и животрепещущая тема, постоянно обсуждаемая буддистами махаяны.

 

4. Человеческий способ мышления иллюзорен.

Представьте себе, что рассматриваете стену в комнате. Глаза говорят нам, что это — ровная вертикальная поверхность, стоящая перед нами безмолвно и неподвижно. Мы делаем один шаг вперед, чтобы дотронуться до нее, и обнаруживаем, что стена — это нечто твердое, холодное и однородное. Затем мы вспоминаем, что могут говорить о стене химия и физика. Они утверждают, что стена состоит из различных веществ, содержащих бесчисленные атомы, электроны, протоны и т. п., которые постоянно бешено движутся по бесчисленным орбитам.

 

Так, наши органы чувств и наш ум рассказывают нам совершенно разные истории об одной и той же вещи. К которой из них следует прислушиваться?

 

Мы, человеческие существа, постоянно находимся под градом несогласованной информации, доставляемой нашими разными «чувствующими агентами», но, к счастью, у нас есть хороший «примиритель», или «арбитр», — ум, который синтезирует, интегрирует и сглаживает конфликты между своими агентами, постоянно сообщающими в «штаб» данные со своих постов. Несмотря на то что наш сознающий ум сам замечательный агент — практичный, разумный и наделенный воображением, — его главная забота в нашей повседневной жизни состоит не в том, чтобы проверять надежность информации, предоставляемой органами чувств, или выносить вердикт относительно их несогласованных изысканий, но, скорее, следить за тем, чтобы эти агенты гармонично работали вместе.

 

Здесь возникает серьезный вопрос: глубок ли прагматический подход, осуществляемый человеческим умом, и не является ли результатом этого интеграционного «согласовательного» процесса определенное искажение истины? Если «правда есть правда» и «ложь есть ложь», как говорит нам наш рассудок, и если невозможно, чтобы «правда» была в то же самое время и «ложью», то какой вывод мы должны признать правильным: вывод о «неподвижности стены», о которой нам говорят глаза, или вывод о «динамичности стены», о которой свидетельствует ум? По мнению глаз — правдой является то, что стена статична; по мнению ума — то, что стена

динамична; но по мнению носа — не правы оба.

 

Не имея абсолютного стандарта, отличить правду от лжи невозможно. По сути, они обретут смысл только тогда, когда будет установлен определенный стандарт, или критерий; без такого стандарта и правда и ложь становятся бессмысленными. Поэтому философы и мыслители на протяжении многих веков искали абсолютный и окончательный стандарт. Некоторые утверждают, что этот стандарт — рассудок, другие говорят, что в качестве абсолютного стандарта могут рассматриваться только Бог или его воля, и так далее. К окончательному решению этой проблемы прийти, кажется, невозможно. Поиски и споры продолжаются ad infinitim.

 

Пока окончательное заключение еще не вынесено, свой вариант предлагает и философия хуаянь буддизма махаяны. Она утверждает, что, поскольку любой стандарт по своей природе исключителен и «неизменен», его никак нельзя рассматривать в качестве «абсолютного» или окончательного, ибо абсолютность требует стандарта «всеохватного» (всеобщего), а не обычного, принятого произвольно для измерения одной вещи в сравнении с другой.

 

Подобный стандарт является неизбежно произвольным и «намертво фиксированным», что не соответствует динамичной всеобщности Дхармадхату.

( Дхармадхату — термин, широко используемый мыслителями хуаянь и означающий бесконечные вселенные, которые проникают и охватывают друг друга в абсолютном царстве всеобщности (см.: Suzuki D.T. Essssense of Виddhism. Lecture II)).

 

Абсолютный стандарт должсн включать, пронизывать и охватывать все. Собственно говоря, это не обраец, а скорее, царство чуда, состояние совершенного взаимопроникновения всех дхарм, — неописуемое и необъяснимое великолепие состояния Будды.

 

(продолжение дальше)

[Татьяна]

Абсолютный стандарт должсн включать, пронизывать и охватывать все. Собственно говоря, это не образец, а, скорее, царство чуда, состояние совершенного взаимопроникновения всех дхарм, — неописуемое и необъяснимое великолепие состояния Будды.

 

Как кажется, инстинктивно мы испытываем потребность искать истину, но почему-то нам не хватает способности найти ее. Дилемма, связанная с попыткой установить абсолютный стандарт, — лишь одна из многих тайн, беспокоивших человечество начиная с самого рассвета цивилизации. Человеческий поиск истины принял формы нескончаемой одержимости. Буддийские мыслители приписывают это определение иллюзорному способу человеческого мышления, который, если его не подвергнуть качественной трансформации, навсегда затянет человека в болото тщетных поисков.

 

Другая пропасть, через которую человеческий ум не в состоянии перекинуть мостик, разделяет области «косвенного понимания» и «непосредственного осознания». Мы можем понимать атомарную структуру вещи, но видеть или ощущать ее непосредственно мы не способны. Наш ум может дать нам только косвенную систему измерений вещи, но не может привести нас в непосредственное соприкосновение с ней. Мы можем принять великую идею о том, что «все в одном, и одно во всем». Напряженно работая и глубоко мысля, мы можем прийти к пониманию глубокой истины шуньяты — пустой природы сущего, как учит праджняпарамита; но все, что мы видим и испытываем в своей повседневной жизни, принадлежит сансарическому царству бытия и существования. Все эти категории являются производными от того, что буддисты называют «иллюзорным способом человеческого мышления».

 

5. Человеческий способ мышления бессилен и расточителен.

Согласно буддийским мудрецам, львиная доля нашей умственной силы или нашего таланта так и остается неиспользованной; она пребывает в бездействии и сне в глубоких расселинах нашего сознания. Даже небольшая порция энергии, которая выделяется средним человеческим умом, зачастую рассеивается и расточается. Если человек сможет научиться сосредоточиваться и тем самым более эффективно использовать силу своего ума, его возможности и перспективы будут значительно расширены.

 

Великий ум не бесстрастен и не неповоротлив, не немощен и не капризен. Ум лидеров всегда более остер и более устойчив, чем ум обычного человека. Их личное обаяние сильнее. Лидерство — характерная форма «естественной сосредоточенности», которой недостает обычному человеку. Качества, которые делают человека более деятельным и более успешным, являются следствием его врожденных и приобретенных способностей к сосредоточению, посредством которых человек фокусирует все свои умственные силы и направляет их непосредственно на проблему.

 

Но, согласно опытным буддийским йогам, даже если человек может концентрировать и контролировать свой ум достаточно хорошо, он все еще далек от того, чтобы использовать основной запас потенциальной энергии, которая в спящем состоянии пребывает в алае, или «сознании-хранилище». Это «сознание-хранилище» есть обширное вместилище энергии, таланта и знания, накопленных на протяжении бесчисленных прошлых жизней.

 

Пребывая в неведении и будучи не в состоянии использовать потенциальную энергию этого сознания, обычный человек прожигает свою жизнь в тривиальных стремлениях и тщетных попытках, в то время как неисчерпаемое сокровище, которым он располагает, остается невостребованным. Поэтому-то буддийские мудрецы и утверждают, что человеческий образ мысли бессилен и расточителен.

 

(продолжение дальше)

[Татьяна]

6. Человеческий способ мышления является «цепляющимся».

Шестой пункт, самый важный из всех, указывает на врожденное стремление человеческого ума «цепляться» за аспекты или вещи, которые кажутся «существенными», или «субстанциальными»; здесь также подразумевается то, что человеческие мысли всегда обладают «жесткой» или «неподвижной» природой. Человеческий ум редко, или вообще никогда, не осознает пустого, несубстанциального и «неопределенного» аспекта вещей. В данном случае «цепляние» означает крепкую привязанность к «наличному» аспекту всех предметов, именно поэтому считающихся реальными и определенными, словно они обладают своей собственной природой.

Короче говоря, человеческое «цепляние» по своей природе произвольно, окончательно и исключающе, и тем самым оно диаметрально противоположно буддийскому учению о пустоте и целостности.

 

Все человеческие мысли выводятся или производятся из фундаментальной идеи «естьности», которая, по существу, является произвольной, упрямой и неподвижной. Если мы вникнем в самую суть идеи «естьности», то поймем, что это всего лишь глубоко укорененное, сильное «цепляние».

 

Человеческое «цепляние» — крайне важный предмет в изучении буддизма; огромное влияние его анализа сказывается в буддийской религии, философии, психологии, литературе и искусстве — практически во всех сферах буддийской культуры. Акцент на исследовании этого решающего и значительного предмета является одной из выдающихся черт, отличающих буддийское учение от остальных религий и направлений философии. Поэтому читателю рекомендуется изучать этот предмет по любым доступным ему источникам.

 

Приведенный обзор шести свойств человеческого мышления неоспоримо доказывает, что, если «мудрость всеведения» состояния Будды вообще достижима, то постичь ее можно, только продвигаясь по верной дороге.

 

Бесчисленные буддийские учения направлены на исправление этих несовершенных умственных образцов, для того чтобы человек мог обрести состояние Будды. Среди этих учений главное — дхъяна (медитация) и праджня (интуитивная мудрость). Через них человеческое сознание может быть трансформировано и совершенное состояние Будды будет обретено.

[Татьяна]

Мне понравился бхаджан из книги одного святого вайшнава:

«Почему ты отвергаешь другие способы поклонения Богу, которым следуют в других странах?

В мире существует много народов, и все они по-разному поклоняются Богу.

 

Кто-то поклоняется, одевшись в львиную шкуру, кто-то молится, стоя на коленях.

Кто-то поклоняется безличному Брахману, закрывая глаза.

Другие сидят в йогических позах, а кто-то погружен в санкртану (совместное воспевание имен и славы Бога).

 

Все они поклоняются одной и той же Личности, великому сокровищу — Богу.

Поэтому все люди — братья и сестры.

Преданное служение Богу — единственное занятие для всех людей на протяжении всей жизни и в момент смерти».

 

Текст немного отредактирован